А.В.Лисицкий. Новые роли библиотек

Все меняется в нашем глобальном и взаимозависимом  мире и меняется стремительно. «В развитых странах происходит революционный или постепенный переход к новому типу социально-экономического развития — постиндустриальному обществу, в котором на первый план выступает не “товаропроизводящая экономика” (production economy), а “обслуживающая экономика” (service economy). Основной сферой занятости и источником дохода становится не только и не столько промышленность, сколько гуманитарные отрасли и сфера услуг. Модель общества представляет собой коммуникационную модель взаимного “обмена услугами”. Наука, технологии, информация и культура играют ведущую роль в общественном развитии. Ключевыми институтами новой экономики становятся университеты, информационные, научные, культурные и медицинские организации как центры сосредоточения теоретического и прикладного знания. Некоторые из европейских стран, прежде всего Голландия и Великобритания, выбирают курс на деиндустриализацию как ведущую стратегию развития своих городов.»[1]. В какой степени это относится к нашей стране? Российские регионы в этой ситуации живет как бы в различных исторических измерениях, но, несомненно, «вызовы» постиндустриального мира касаются и нас, где бы мы ни жили, и что бы ни делали, потому что так или иначе мы втянуты во всемирный круговорот конкуренции.

Многие на это могут возразить, что библиотека, музей, театр в России как хранилище, сосредоточие культурных ценностей существовали столько, сколько мы себя помним и будут существовать всегда, пока существует российское общество. А стало быть, зачем меняться и так жили и дальше жить будем. Как справедливо отмечает российский культуролог В.Ю.Дукельский: «мы выросли и сформировались в эпоху господства государственной модели культуры. Нам кажется естественным существование учреждений и организаций, которые в меру своего разумения «занимаются культурой». Интуитивно мы догадываемся, что так было не всегда, и еще пару веков назад учреждений культуры не было, а вот культура, несомненно, была».[2]

Не хочется уподобляться известному герою фильма «Москва слезам не верит», который провозглашал, что «через 20 лет будет одно телевидение», и говорить что, например, еще лет через 20 будет только Интернет, или развлекательно-досуговые центры. Но то, что уже  сегодня библиотеки конкурируют на рынке свободного времени с другими возможностями получения информации, проведения досуга и пр. – очевидный факт. Очевидно и то, что эта конкуренция будет только усиливаться. Кроме этого, чем больше специализирована организация культуры на определенной, узко целевой аудитории, например, на детях, тем меньше у неё поле для маневра, тем сложнее ей будет выжить. «С того момента, как отдельные составляющие культуры стали превращаться в специализи­рованные виды деятельности (театральную, библиотечную, музейную и т.д.) начался процесс сокращения культурного поля. Специализированные виды как бы высасывали жизненные соки из обыденной культурной практики. В результате, способная прежде творить чудеса шагреневая кожа культуры катастрофически сжалась».[3]

В этих условиях уже сейчас вынуждены меняться, трансформироваться и библиотеки. В век Интернета, падения интереса к чтению, доступности любой информации на первый план выходит, прежде всего, их роль как центров, площадок коммуникации между автором и читателем, между читателем и книгой, между читателем и читателем, между учителем и учеником… этот ряд можно продолжать и дальше. Само посещение библиотеки перестало для многих россиян, особенно юного возраста быть насущной необходимостью. Одной из основных функций чтения в рамках современного гедонистического мировосприятия юным читателем часто видится получение наслаждения от чтения, функция развлечения .

Это совсем не случайно. Начиная с конца 60-х-начала 70-х, многие регионы мира постепенно переходят к той фазе, которую Э. Тоффлер обозначил как «постиндустриальное общество», Ж.Дюмазедье как «Цивилизацию досуга». Досуг в массовом сознании стал или становится такой же равноправной системой, как и время, выделяемое, скажем на труд или образование. Причем образование тоже может служить формой досуга и проходить в неожиданных, игровых формах.

А если посещение библиотеки – это в значительной степени проведение досуга, то зачем идти в скучное учреждение с пыльными полками, если есть тысячи возможностей провести его в гораздо более интересных формах? А если их нет, то есть, в конце концов телевизор, сверстники и пр. Соответственно, лозунг процитированный нашими сургутскими коллегами из журнала для менеджеров культуры «60-я параллель»: «Изменись или умри», остается чрезвычайно актуальным для всех нас. Мы обязаны измениться, иного выхода нет. Даже если нам кажется, что пока бурлящие изменения проходят мимо нашей тихой заводи. Поверьте, почтальон судьбы с вестями позвонит и к Вам в дверь, и какую весточку вы получите, напрямую зависит от тех усилий, которые вы можете и должны предпринять сейчас. Помните, как у Стендаля в «Красном и Черном» говорил аббат Пирар: «Если Жюльен только тростник колеблющийся, пусть погибает, а если это человек мужественный, пусть пробивается сам». Добавим: пробиваться самому в наших в условиях- вовсе не означает одному. Но каков будет круг ваших единомышленников, целиком зависит от Вас.

А как меняться самим и что менять вокруг себя? Многие могут сказать, что у нас просто нет средств на эти изменения: на оборудование, комплектование фондов, Интернет. У нас течет крыша, нет помещений и пр. Другой распространенный тезис: «Кто-то нас не любит». Т.е., нас не замечают или «не любят» управление или отдел культуры, директор школы, федеральная власть и пр. Отсюда и все наши беды.

По этому поводу надо заметить следующее. Библиотеки – это не просто стены, книги, оборудование, организации, это – прежде всего люди, которые в них работают. И не только от их позиции, знаний, но, прежде всего, желания что-либо изменить зависит очень многое, если не все. Недавно мне выдалось работать в команде тренеров в  одном из регионов России. Тамошние власти полагали, исходя из марксистского тезиса, так свойственного всем нам, что «Бытие определяет сознание, а надстройка – базис», что стоит выделить средства и изменить инфраструктуру сферы культуры –  деятельность учреждений культуры тоже сразу изменится и приобретет современные формы. Ради справедливости следует заметить также, что этот тезис проистекал и проистекает также из чудовищной бедности наших учреждений культуры в 90-е годы.

. Так вот, однажды в некоем регионе, власти выделили изрядные средства, был сделан евроремонт в целом ряде клубов и библиотек, куплено современное и дорогое оборудование, выделены деньги на комплектование и положение должно было измениться. Власти думали, что в учреждения культуры сразу пойдут люди, в них забурлит жизнь и пр. Но этого не произошло: жизнь по-прежнему бурлит там, где она и бурлила: там где работники культуры старались сделать свою организацию центром местного сообщества. Опять же, справедливости ради уточним, что автор не отрицает, что в сарае высокая культура и приобщение к знаниям почти невозможны. Что вложения в материально-техническую базу, комплектование фондов, приобретение компьютеров, формирование медиатики просто необходимы. Просто все это появится, если вы выберете правильную профессиональную позицию, объясните других  для чего Вам это нужно, убедите что это жизненно необходимо не только для реализации ваших планов, но и выживания организации.

Итак, начнем с себя. Сначала надо определиться с вектором движения.  Как справедливо заметил Альберт Эйнштейн, проблемы, существующие в мире сегодня, не могут быть разрешены на том уровне мышления, на котором они возникли. Соответственно, нам нужно смотреть в будущее.  Но ростки будущего всегда уже содержатся в настоящем, поэтому нам надо попытаться разглядеть эти ростки в настоящем, понять, чем они, живые, отличаются от мертвых отживших форм работы, моделей библиотеки. Такая работа уже проделана нашими коллегами.

 Е.Ю.Гениева выделяет два способа рассмотрения структуры любой библиотеки. Причем первый, функциональный, описывает «абстрактную» структуру библиотеки «вообще», не соотнесенную с конкретной социальной средой и конкретным историческим временем. «Этот уровень структуры полезен тем, что позволяет выявить те вневременные “сущностные признаки” библиотеки, которые отличают ее от других культурных институтов — музеев, театров, архивов. На этом уровне библиотека, как некоторая связная система, обладает ограниченным набором свойств (элементов), которые связаны между собой определенными отношениями.… Со времен распространения в библиотековедении системного подхода принято считать, что таких элементов в библиотеке всего четыре. Это: 1) документ на определенном носителе (бумаге, микрофильме, компьютерном файле и т.п.); 2) пользователь (абонент, читатель); 3) сотрудник-посредник между фондом и пользователем (библиотекарь); 4) материально-техническая база (само здание, мебель, оборудование, программное обеспечение и т.п.)».[4] Понятно, что абстрактный функциональный уровень можно рассматривать как   библиотеку  в своей неизменной сущности, которая не зависит ни от времени, ни от географии. В этом смысле можно говорить о том, что абстрактная сущность средневековой и современной библиотеки — одна и та же: наличие хранилища документов, пользователей, библиотекарей и отношений между ними.

Но удовлетворит ли нас такая модель библиотеки? – задается  справедливым риторически вопросом исследователь и, недоувлетворившись, предлагает другой способ- социально-семиотический. Cего помощью выделяются еще две модели, с помощью которых уже можно приблизиться к пониманию тех процессов, которые проистекают в современных библиотеках:

 Модель вторая, модель прошлого:«Просвещенческая» («монологическая») библиотека.Основными характеристиками такой библиотеки, по мнению Е.Ю. Гениевой являются: 1) наличие одного определенного смыслового ядра; 2) иерархия   социальных «ролей» внутри  библиотечного «мира» 3) закрепление традиционных форм поведения внутри сообщества; 4) исключение «чуждых элементов из жизни библиотечного сообщества. Основной ценностью «просвещенческой» библиотеки является книга. Это собирательный образ, он воплощает собой «материальную память мира». Книга (документ на каком-либо носителе) — авторитетна, обладает качеством «мудрости», поскольку воплощает «все достижения человечества». Она незаменима, поскольку является основным «источником знаний» о всем мире идей и предметов. «Книга соотносится с абсолютным благом, поскольку именно из нее мы черпаем понятия о «добре», «красоте» и «справедливости» и тем обеспечиваем собственный духовный рост. В этом смысле Книга — главный учитель и наставник. В идеале Книга — священна, покушение на нее — святотатство…».[5]

Именно по отношению к Книге и выстраиваются все отношения в такой библиотеке. Прежде всего, весь прочий мир делится на «пишущих и читающих» и «не пишущих и не читающих». Для «просвещенческой» библиотеки существуют только те, кто создают или используют Книгу, все прочие — не попадают в этот социум вообще, существуют вне него, не интересуют библиотеку и никак с ней не соотносятся, поэтому мир такой библиотеки является замкнутым, конечным и избирательным.

Что же касается «поклоняющихся» Книге — «пишущих и читающих», — то и они, в свою очередь, делятся на «центр» и «периферию». «Понятие центра закрепляется за элитой — Авторами, Экспертами, которые создают тексты или участвуют в их обработке. Авторы — это, прежде всего, носители мудрости, закрепившие ее в Книге. Экспертами могут быть как библиотекари …, так и внешние партнеры — научные консультанты, спонсоры, некоторая часть читателей — в той мере, в какой они являются специалистами в нужных для библиотеки областях. На “периферии” находятся все прочие — пользователи Книги, “ученики, взалкавшие мудрости”, все, кто нуждается в услугах библиотеки и использует ее фонд…»[6]

Именно в таком облике замкнутого, иерархического, по сути вневременного избирательного мирка и дожила до наших дней в современной России и некоторых других странах «просвещенческая» библиотека, возникшая в Европе в конце 18 — начале 19 в. В чистом виде такая библиотека, конечно же, не существует; её нормы и ценности не закрепляются в официальных документах, нигде не фиксируются. Напротив, большинство современных библиотек провозглашает «равный доступ к информации» и ратует за «приоритетные права читателей». Реальные библиотеки тем или иным способом пытаются преодолеть пределы очерченного общей схемой замкнутого пространства, активизируют внешние связи, перепланируют внутренние помещения, развивают дополнительные функции, но все это — лишь «косметические» средства. Пока коренным образом не переосмыслена сама фундаментальная структура,  роль библиотекаря новые функции не станут органичными.

Но для того, чтобы переосмыслить, необходимо, прежде всего, понять одну очень важную вещь. Дело в том, что   речь идет не о явной, а часто о скрытой модели функционирования  того замкнутого сообщества, каковым является «просвещенческая» библиотека, которая зачастую не осознается ни читателями, ни библиотекарями. И только поменяв наше представление о роли библиотекаря  и  библиотеки как  организации в обществе, мы сможем существенно поменять и модель библиотеки как социального института, выстроить ее на новых основаниях, соответствующих требованиям современной жизни.- утверждает автор. Чем же немила «просвещенческая библиотека сердцу Екатерины Юрьевны?. А тем что она:  1) организует всю свою деятельность в ориентации на «овеществленный», «молчаливый», «мертвый» фонд; 2) исключает из членов своего сообщества всех нечитающих; 3) выстраивает между членами сообщества иерархические отношения; 4) не уделяет достаточного внимания общению, взаимодействию, существующему между людьми во внешнем социуме. Одним словом, она предлагает обществу ограниченную традицией одностороннюю форму коммуникации, ориентированную на одну точку зрения высшую мудрость, заключенную в Книге, при которой личность читателя нивелируется , «растворяется».

Новая модель, третья по счету в лекции модель библиотеки формируется в противовес всем этим понятиям.Сходную точку зрения мы видим и у И.П.Тикуновой[7] …Социальными функциями любой современной библиотеки являются «…мемориальная, коммуникационная, информационная, образовательная, социализирующая и культурная», но при этом «современная библиотека с полным основанием может быть определена как интегративный социальный институт, включающий информационные и культурные компоненты. Ее миссия продиктована усилением значения информации и знаний в качестве катализатора общественного развития»[8].

Какой же могут быть  характеристики  этой модели по мысли Е.Ю.Гениевой? Это – модель библиотеки, которую можно назвать  коммуникационной или плюралистической.

«…. Библиотека нового типа не должна мыслиться изолированным островком, замкнутым на себя самого пространством; она должна устанавливать связи с природной средой, вписываться в ансамбль внешнего социума, представляя одну из граней, вариантов, аспектов, «языков» мира...»[9]В отличие от «просвещенческой» библиотеки, внутреннее пространство библиотеки коммуникационной» не имеет логического центра, в нем существует лишь «узловое место» — «площадка», где встречаются и взаимодействуют все персонажи и все смыслы.

Коренным образом преобразуется «место читателя». В новом пространстве оно никак не выделено, не обозначено,: преобладают общие столы, за которыми работают по группами разной численности, что позволяет им во время работы свободно общаться, обмениваться мнениями. Можно работать в любом месте у книжного стеллажа, выдвинутого в читальный зал, у кафедры, в зоне выставки….….Помимо «узлового места», зон по интересам , в библиотеке существенную роль играет виртуальная среда, обеспечивающаяся с помощью выхода в интернет.  Ее основная роль — принципиальное разрушение границ библиотеки как замкнутого пространства. В ней есть два направления: «внутрь» библиотеки и  за её  «стены». Внешнее направление — это все электронные документы, все ресурсы Интернет, находящиеся за ее физическими стенами, внутреннее – это  документы, каталоги и пр., создаваемые в самой библиотеке . Принципиально то, что внешние ресурсы библиотеки неотделимы от внутренних, они столь же общедоступны, сколь и естественны, переход между ними незаметен.

…Создание многообразного и неоднородного пространства, а также существования, как бы в нескольких временных измерениях в библиотеке достигается наличием и распределением потоков информации внутри сообщества. «Они формируются тремя основными каналами: каналом невербальной коммуникации, письменным документным каналом (использование фонда) и каналом устной коммуникации культурной «тусовки» — многочисленными совместными «действами» и диалогическими мероприятиями библиотеки.…Одним из каналов документной коммуникации, как и в библиотеке старого типа, является фонд на традиционных носителях, т.е. книги, периодические издания и т.п. — вся печатная продукция, фиксирующая знания, понятия, объекты в письменной форме»[10]. Но в отличие от «просвещенческой» библиотеки здесь фонд теряет свою центральную роль единственно достойного носителя культурных смыслов..».[11]  Онстановится лишь одним — наряду со многими другими — источником информации, священная Книга превращается в один из  «документов», который может быть легко скопирован (т.е. массово тиражирован), перенесен на другой носитель. Документный канал представлен не только традиционными книгами и периодикой, значительную роль в нем играют электронные документы, а также всевозможные смешанные, гибридные формы, создаваемые за счет использования различных технических средств: радио, телевидения, мультимедиа.

. Однако самый мощный поток информации, доступный в «коммуникационной» библиотеке, — это коммуникация устная, представленная в межличностном общении, которого так не хватает в современном российском обществе, и которого так не достает многим  сегодняшним  детям. К ней можно  отнести  всю деятельность, связанную с организацией мероприятий, в которой осуществляется активный диалог,  взаимодействие всех членов данного библиотечного сообщества. Коммуникационная  библиотека- библиотечное сообщество» делится на.два сообщества более мелкого порядка: читатели (пользователи) и библиотекари…Библиотекари — постоянные члены сообщества. Читатели – свободные, «ассоциированные  члены сообщества. Общее место встречи, которое связывает два сообщества, — сама «площадка» библиотеки, а точнее — имеющиеся в ней документы и происходящие в ней мероприятия.  Библиотека играет роль «тусовки», где происходит общение людей друг с другом, с документами, с представителями других сообществ (с художниками — на выставке или презентации, с музыкантами — на музыкальной гостиной, с учеными-гуманитариями — на конференции и т.п.).

Такая библиотека заинтересована в создании постоянного сообщества читателей, привлечении к ее работе определенных партнерских организаций, спонсоров, «друзей библиотеки», добровольцев, родителей и пр. Это делается не только для обеспечения «выживаемости», сколько «для обеспечения фундаментальной функции библиотеки по социализации членов сообщества, «связывании» их посредством действия в едином пространстве[12]. Как и любое сообщество, «коммуникационная» библиотека не обходится без своего рода «правил игры». Однако это – уже не «внешние» насильственные правила (правила внутреннего распорядка и т.п.), хотя и они формально продолжают существовать. Основной закон сообщества — негласное согласие относительно «правил поведения». Такую библиотеку можно с полным правом назвать современным центром местного сообщества, но  то, что описано – это  «идеальная модель.

  классификации подводят нас к тому, что в  сегодняшних российских условиях обозначились  не только жизненная необходимость, но и явная тенденция по превращению  библиотек, в том числе и школьных и детских,  в центры коммуникации, в центры жизни местного сообщества, в одно из ключевых звеньев современного образовательного процесса. Для того, чтобы мы должны совместно постараться  изменить привычные роли и восприятие и  сформировать предложение, которое будет востребовано местным сообществом, прежде всего его детской и родительской частью. Все они, по сути, базируются на  уже описанной  коммуникационной или плюралистической модели, «библиотеки без стен»предлагая лишь способ предъявления  и коммуникации с местным сообществом.  Западный опыт предлагает нам несколько форматов работы. Среди которых:

·        Культурно-литературное кафе. В нашем восприятии сразу возникает точка общепита, СЭС и пр. В реальности речь идет, прежде всего, об уютном месте, «зоне», «гостиной»,  где дети (а возможно и их родители) могут выпить чай или кофе, пообщаться, возможно проведение каких-то мероприятий в неформальной, камерной, салонной обстановке. Наконец – это просто место спонтанного общения, та самая «смысловая»площадка.

·         «центром непрерывного образования». Предполагается, что библиотека должна с переферии образовательного процесса переместиться в его центр, предлагая при этом эффективные проектные технологии детского и подросткового самообразования и саморазвития. Очень большое значение здесь придается как индивидуальной деятельности, так деятельности в группах

·        центром местного сообщества». Это формат лежит достаточно близко к описанному О.К. Громовой модели «Культурный центр школы и микрорайона», но при этом может выполнять роль и центра социализации детей с проблемами, семейных проблем и пр.

·         «интеллектуально-досуговым центром», продвигая через коммуникацию чтение, вовлекая в этот процесс спонтанно, легко и не принужденно, в игровых формах детей и подростков.

Горячие новости